«Дружеский» показ «Памятника» журналистам и околотеатральной публике Усманов устроил в начале недели, массовая премьера спектакля запланирована на ближайшие выходные. За последние полгода это уже вторая постановка режиссера для камерной сцены ТЮЗа, и снова, как и «Пять жен Ходжи Насреддина», спектакль пронизан восточным колоритом.

Почему Усманов выбрал для постановки именно пьесу Исабекова, он отвечает просто: хотелось взяться за казахскую драматургию. Оказалось, что приезжий режиссер (заслуженный, напомним, артист Таджикистана), несмотря на то, что поставил в Алматы больше десятка спектаклей, к местному материалу обратился впервые. И все бы ничего, да только пьесу, действие которой разворачивается в 80-х годах прошлого века, Султан Усманов решил осовременить. И запутался.

Сюжет «Памятника» незамысловат, но забавен. В неком ауле готовятся праздновать юбилей местного скорняжного производства, в связи с чем местный глава решает поставить первому в ауле мастеру памятник. Конечно, к сроку создать скульптуру не успевают, и роль памятника приходится выполнять внуку первого скорняка, простому сантехнику, которого ставят на постамент и показывают гостям.

На фоне этой практически пародийной истории бурно цветет бюрократия – единственное, пожалуй, что за тридцать лет со времен создания пьесы осталось на своем месте. Во всем же остальном режиссер, погнавшийся за адаптацией, заблудился. Незнакомому с исходным материалом зрителю совершенно не понятно, в какое время происходит действие – то ли три десятилетия назад, то ли полтора, а то ли вообще на прошлой неделе. Образы остались советскими, валюта и водка стали современными, и только желание выслужиться перед вышестоящими вне времени. Но это не заслуга режиссера, это проблема общества.

Не удалось создателю спектакля осовременить и юмор, хотя он честно пытался это сделать. Шутки родом из 80-х можно снисходительно простить, а вот вымученные штампы начала двухтысячных улыбку вызывают кривоватую. Да и с метафорами режиссер, мягко говоря перестарался. В одном из эпизодов «Памятника» от страха за судьбу Усманова захотелось схватиться за сердце: когда главный герой рассуждает о пределе карьерного роста в Казахстане («сначала я стану главой района, потом главой области, а потом…»), он вдруг вытягивает руку в более чем узнаваемом приветствии, а фоном начинает звучать раскатистая немецкая речь родом откуда-то из Третьего Рейха… Сомнительный, надо сказать, подарок стране к 20-летию независимости.

В общем-то, главный герой, а точнее исполнитель роли, - единственный, кого в «Памятнике» не в чем упрекнуть. Актер ТЮЗа Тахир Восилов, кажется, оказался сильнее и режиссерской задумки, и не самого лучшего литературного материала, и мощью своего комедийного дара раскрасил-таки банальную постановку. Он же стал единственным, кто плакал по-настоящему и кого по-настоящему было жаль в банальной до пошлости финальной сцене. Восилов давно не появлялся ни в одной премьере на малой сцене, и у поклонников актера наконец появилась возможность наблюдать его с крайне близкого расстояния. Наблюдать и восхищаться.

Перед генеральным прогоном «Памятника» Султан Усманов обмолвился, что ставил спектакль на малой сцене, потому что пока не смог оценить, достоин ли он основной. Впрочем, не исключил, что если постановка «обкатается» и «пойдет», то и до большой сцены будет – рукой подать. Только «катать» «Памятник» придется еще, кажется, долго. И вполне возможно, безрезультатно.